«От сердца к сердцу». Интервью с Юрой Павловым

Друзья! Продолжается наш благотворительный новогодний марафон «От сердца к сердцу», а вместе с ним и серия интервью. Сегодня предлагаю вам познакомиться поближе с кареглазым улыбчивым парнишкой, подопечным Метелицы, Юрой Павловым и его историей.

St.Al.: Привет, Юра. Расскажи, пожалуйста, немного о себе, о детстве, о родителях, о любимых занятиях, о школе.

Юра: Привет, меня Юрой зовут. Родился я 14 июня 2001 года в малюсенькой деревушке Оренбургской области Гайского района. У меня была обычная семья: мама и папа, они не пили, а наоборот делали все возможное, чтобы поставить меня на ноги, стремились поднять меня и ни в чем мне не отказывать. Сам я был шалопаем таким, хулиганом, учился в нашей местной школе до 7-ого класса. Ещё у меня были родной старший брат и приёмный брат.

St.Al.: Почти у каждого ребёнка есть место, где он любит проводить время, его тайное место. У тебя было такое?

Юра: О, да! Несмотря на то, что у меня был телефон и ноутбук, я большую часть времени проводил на улице. У нас есть кольца такие бетонные, там высокая дорога, а под ней речка. Вот под дорогой мы любили собираться с ребятами, рыбу ловили.

В Пенино. Октябрь 2020.

St.Al.: Юра, скажи, а будучи постарше, ты хотел уехать в большой город? Какие-то планы были?

Юра: Как раз после 9-ого класса. Сначала я хотел идти в 10-ый и 11-ый, но директриса меня отговорила, убедила в том, что мне это не надо. Сейчас понимаю, что меня просто скинули, как лишний груз, за плохое поведение. После этого я поехал поступать учится в Орск, выбрал два варианта профессий, с которыми не пропаду, и мы подали с мамой документы в два учебных заведения. Я мечтал стать теплотехником, как и брат, но на всякий случай подал документы в Машиностроительный [Орский машиностроительный колледж] (прим. ред.) тоже.

St.Al.: Поступил?

Юра: В Нефтяном колледже сперва взяли, потом отказали, с горем пополам пробились в Машиностроительный, люди помогли. Всегда отдают предпочтение детям из богатых семей, деньги решают. Для меня важным было наличие общежития, ведь съёмное жильё семья не могла себе позволить. В общем, взяли меня на литейное производство.

St.Al.: Юра, расскажи, пожалуйста, о событиях, перевернувших твою жизнь.

Юра: Первое событие — это была смерть мамы. Когда я учился в старших классах, родители начали пить, очень сильно. Это был шок для меня. Я рано повзрослел, за все свои поступки умел нести ответственность, мне разрешали ночевать у друзей. Однажды я приехал от ребят, а у меня родители лежат пьяные, у скотины не убрано. Они пили всё чаще и чаще. И, вот, на втором курсе 1-го сентября, я пошел не на линейку, а поехал готовить похороны мамы. Это было ожидаемо, мама тяжело болела последнее время, много нервничала тоже, за меня волновалась и за брата. Это событие меня сильно потрясло, но я удержался, чтоб не бросить учебу и спорт. Было очень больно, но я терпел, как мог.

Назвал первым [событием] (прим. ред.) смерть мамы, а на самом деле я умолчал о реальном первом событии. Моего старшего брата посадили в тюрьму. Всё детство я мечтал, чтобы он стал мне настоящим братом, лучшим другом, учителем и вообще самым близким человеком. На улице я хвастался старшим братом, которого даже не знал, его как будто не было. Потом ему дали домашний арест, а я обрёл то, о чём мечтал больше всего на свете. Сейчас мне кажется, что это были лучшие моменты в моей жизни. Потом его у меня отняли, посадили в тюрьму, не успел я его обрести, как снова потерял… (плачет)

И вот, последним событием стала моя травма. Начался просто ад.

St.Al.: Что произошло в тот день?

Юра: Я гулял у ребят на празднике, потом пошёл ночевать к знакомой. Немного поспал, потом встал и высунулся в окно покурить, сел на подоконник. Помню, что закружилась голова, начал заваливаться на бок, не справился с собой, вывалился в окно, успел схватиться за карниз сломанной рукой и завис между четвертым этажам и асфальтом — между жизнью и смертью… Кричал, звал на помощь, орал, что есть мочи. Под окнами стянулась толпа зевак с телефонами, снимали видео, а я продолжал звать на помощь. Никто не пришёл. А потом захрустел старый гнилой карниз.. Я всё понял тогда: «Встречай меня, Господь…» Пришла темнота. Смерть. Потом удары почувствовал и крики услышал: «Юра! Дыши! Только дыши! Пожалуйста!». Это был травматолог местной ЦРБ. Я снова отключился.

St.Al.: Расскажи, пожалуйста, какое отношение в больницах?

Юра: В Оренбурге лучше, в Гае попроще, победней. Врачам наплевать на меня было, видят, что дышу и глазами хлопаю, ну и ладно. Всё зависит от размера города, наверное. В Оренбурге меня прооперировали и прям сразу, вот сразу выписали домой. А у меня одни вопросы: «Как быть? Что делать теперь?» Вот это страшно… Меня везли домой после операции на шее без специального приспособления, голову держали двоюродные сестра и брат. Ещё немного удалось полежать в местной хирургии, и я оказался дома…

St.Al.: Вот ты оказался дома. Что больнее всего вспоминать?

Юра: Безразличие родственников, они не восприняли это всё всерьёз и даже звонить перестали. И вот я лежу, ничем не занимаемся, пролежень продолжает расти. Нам никто не обьяснил, что надо делать дома. Назвали одну мазь, а она стоит 800 рублей и хватает её на три дня, это не реальные деньги. Сестра двоюродная пыталась ухаживать, но никто не знал, что делать и как. А ещё и крыса эта поганая приходить начала…

St.Al.: Что за крыса, Юр?

Юра: Обычная подвальная огромная крыса. Однажды я проснулся от того, что она поедает мою пятку. Сестра откинула одеяло и увидела, как она меня ест, прогнала. Потом меня начали класть на бок, и крыса добралась до пролежня, приходила и разгрызала его, а я даже отогнать не мог, и батя в степи, неизвестно, когда придёт и дыру заделает, может, через неделю, может, через две.

St.Al.: Что было со здоровьем общим на тот момент?

Юра: Ухудшение шло: температура высокая, воспаления разные, новые пролежни пошли-дыры прям, с мочевым пузырем огромные проблемы, внутри тоже обнаружился пролежень, и началось кровотечение. В больнице врачи не сделали с этим ничего. Это страшная боль, у меня появилась чувствительность, невыносимо это всё. В реабилитации меня научили кое-чему. Я часами смотрел на ногу и мозгом напрягал её, не осознавая, что я делаю. Однажды я её почувствовал прям конкретно. И тут начался самый кошмар.

St.Al.: Потом ты домой вернулся?

Юра: Да, это самое жуткое время. У меня три огромных пролежня, я гнию заживо, я всё это чувствую — боль адская, невыносимая, постоянная, до визга. Я не знаю, как ещё описать. Терпел, как мог, чтоб не пугать отца, он ведь даже подходить ко мне боялся, боялся перевернуть меня и просто дотронуться. Ад продолжался, конца ему не было.

St.Al.: Что-нибудь ещё из воспоминаний, Юр. Что особенно врезалось в память?

Юра: Больше всего мне обидно за отца, он простой пастух, зарплата 15000 рублей, ему уже 60 лет. Родственники по очереди нас бросили, приёмный брат украл у нас крупную сумму и исчез. Отец остался один наблюдать, как его молодой сын умирает весь в гнойных дырах и нестерпимой боли. Однажды я подозвал его к себе, а он сел и заплакал со словами: «Прости меня сынок, я не знаю, что делать… Прости меня, сын». Этот образ сильного мужчины, моего отца, моей опоры рассыпался, как карточный домик. На душе стало очень больно, обида на окружающих росла и несла с собой жуткие страдания… Мой любимый отец, мой старик… Не выдержал он, сорвался, запил опять сильно.

St.Al.: Юра, как ты попал к ребятам в Метелицу?

Юра: Совсем плохо всё было, приехали двоюродный брат с другом, навестили, по хозяйству помогли. Потом пришло время уезжать, и меня сковал страх оставаться снова одному. Мне посоветовали обратиться к благотворителям и начал писать во все группы, которые только мог найти в интернете. В нескольких мне сразу отказали, в нескольких прям грубо, а в Метелице ответили, это Лена была. А утром мы уже созвонились по видео с руководителем Светланой Александровной, и мне выслали нужные медикаменты, которые я получил через неделю. 8 сентября ребята приехали уже сами и забрали к себе в дом на лечение и реабилитацию.

Юра, в день прилета в Москву.

St.Al.: Как ты себя тут чувствуешь, Юр?

Юра: Мне очень нравится, что обстановка полностью домашняя и по-семейному теплая: любовь, забота, внимание. Очень хорошо, что обо всех предстоящих операциях и о проблемах мне говорят открыто, врачи же обо всем молчали, а еще и грубейших ошибок наделали, которые теперь исправлять надо. Ну и пусть. Пусть мое лечение и восстановление займет не год, а два и больше, я готов бороться, я готов быть терпеливым. Я доверяю всей команде Метелицы и теперь точно знаю, что есть шанс встать на ноги. Я это сделаю, мы это сделаем!

Первый раз за полтора года в душе. Состояние шоковое.

St.Al.: О чем мечтаешь сейчас? Что сделаешь, когда поправишься?

Юра: Ооооо!!! Там очень много: на дискотеку пойду, очень люблю танцевать, на рыбалку тоже пойду и вообще везде пойду. Ой, да у тебя памяти в телефоне не хватит, чтоб это все записать!!! (смеется)

Медицинские документы Юры.

Следить за реабилитацией Юры можно по #Юрапавлов

Наша команда существует исключительно на пожертвования. Помочь нам вы можете, перейдя по ССЫЛКЕ.