Что было бы, если…

Каждый раз мои запланированные материалы откладываются. Пролежни, раны, переломы, осложнения и так по кругу. Но опять я вернулась к своей любимой заезженной пластинке, только под другим углом.

Вчера уже сильно вечером звонок:

– Светлана, вы в прошлом году нам очень помогли, это Оксана.

Я не помню ни Оксану, ни чем мы помогли. Оказалось, пролежень. Папа с Альцгеймером. В прошлом году смогли справиться, потому что тревогу забили сразу. А в этот раз и тревогу забили не сразу и состояние ухудшилось. В итоге, некроз на крестце. По-хорошему, если бы можно было уволить старика Альцгеймера, то нужно срочно в больницу, делать некрэктомию, но кто возьмется. Риск того, что человек умрет во время операции, безумно высок, риск, что умрет дома из-за неправильного ухода – еще больше, не потому, что родственники какие-то глупые, а потому что такой уход и для специалиста не прост. И тут вопрос, что делать? Убивать на операционном столе или просто ждать медленно, отпуская близкого человека. Хотя на самом деле выбора как раз нет.

Ну просто потому, что никто не берется оперировать. И тут можете считать меня циником, или думать, что я так рассуждаю, потому что это не моя личная проблема, но да, я циник, да, это не мое личное, и нет, так я рассуждаю всегда, таков образ моего мышления. Я не делаю то, что считаю правильным для себя, мы обязаны думать, что лучше для этого конкретного человека, этой конкретной семьи. Даже если это не справедливо, не честно, не правильно. 

Тут, на самом деле, не этими категориями стоит размышлять. Самое важное – понять, как переживет тяжелую операцию, две перевозки, отсутствие близких, очень пожилой человек с болезнью Альцгеймера, как справятся близкие. Стоит ли превращать последние дни в хирургический кровавый ад. А вот теперь я хочу перейти к тому, что болит сильнее всего – отсутствие у нас реабилитационно-медицинской площадки.

Что было бы если бы…

Итак, если бы у нас был Центр, то в прошлом году семья Оксаны осталась бы на курации у наших специалистов. Раз в неделю мы бы проводили дистанционные консультации, раз в месяц – очные осмотры и пролежня бы не было, и Альцгеймер развился бы медленнее. Мы бы подключили специалистов по питанию, уролога, невролога. Наш терапевт выстраивал бы лечение и уход, консультируясь с геронтологом и гериатрам – врачами, которые знают все о возрастных проблемах, изменениях, особенностях течения болезней у пожилых людей.

Также мы бы подключили к работе фармкомпании. Это очень интересная тема. Мы вместе с компанией Колопласт делали семинары для наших подопечных и вот совсем не о том, как прекрасна их продукция, а о том, почему людям после спинно и черепно-мозговых травм она нужна. Представители компании рассказывали о том, как получить изменения в ИПРА и получать катетеры бесплатно, куда нужно обращаться, когда отказывают, чем в таких ситуациях может помочь сама компания. По результатам наших публикаций, после этого семинара мы получили огромное количество запросов для уточнения разного рода нюансов. А потом, в течении года, мы получали «спасибо»:

– Спасибо большое, я из Норильска, мне дистанционно сделали консультацию и прислали выписку, а наш уролог сдался и выписал катетеры!

– Спасибо, я добился катеров у меня ушли кризы, почему мне раньше не сказали, что у меня нейрогенный мочевой пузырь.

– Спасибо, Господи, мы раньше покупали катетеры, я вообще на них работала, а без них давление скачет, жесть просто.

И таких писем было очень много.

А еще мы бы открыли учебный центр. О, это отдельная тема. Сколько люди тратят на ненужные, дорогие аппараты физиотерапии, на безумно раскрученные, но малоэффективные тренажеры, кучу разных экзотических средств и препаратов. А потом через год-два таких «приключений» семья вымотана, денег нет, а человек как был лежачим, так лежачим и остался. А этот коктейль – перекись и левомеколь?! Сколько уже говорено и переговорено – нельзя, категорически нельзя, и снова здравствуйте! Был бы учебный центр, мы бы сняли хороший, простой и понятный ролик о том, почему нельзя обжигать раны перекисью, а потом запаковывать их в жирную пленку левомеколя и оставлять в тепле. 

Было бы круто еще и иметь дневной стационар. Где можно как раз и вести долечивание пролежней, ран, разного рода загноений. В рамках такого стационара можно было бы разрабатывать комплексные программы лечения для коморбидных (с несколькими диагнозами) пациентов, для пациентов с иммобилизационным синдромом и полигландулярной недостаточность, когда все в организме начинает протекать иначе, не так как у здоровых людей.

А пока какое-то космическое количество обращений и я уже не могу вспомнить кто, когда и с чем обращался, кому мы помогли, кому что-то разрешили, не хватает файлов.

Так что пока живем и работаем под девизом – делай добро и бросай его в воду, оно не пропадет, а уж вернется или нет, неважно.

Светлана Самара, колонка президента.

Помогите, это легко...

Мы просим подписаться на небольшой, но регулярный платеж. В 2023 году «Метелица» безвозмездно провела 2840 часов консультаций для нуждающихся в психологической и иной помощи. Мы работаем благодаря Вашим добровольным пожертвованиям. Спасибо!

Поделиться: