Мне часто задают вопрос – почему вы ведете подопечных годами? И тут прям долго писать. Если вам лень читать, то пробегитесь только по тезисам.
- Нужно компенсировать очень много функций.
После травмы позвоночника наступает паралич, вплоть до паралича дыхания. Нужно компенсировать движение рук, ног, диафрагмы, кишечника… Нужно компенсировать движение каждой мышцы. В человеческом организме все двигается мышцами. Чтобы просто пописать должна сработать самая сложносочинённая мышца организма детрузор.
Классная сиделка, это очень дорого. Профессиональные тренеры, работающие нон-стоп это очень дорого. Под каждого тренера нужен помощник, потому что пересадить, переложить пациента одному тяжело и рискованно, даже с современными подъемниками, и это еще дороже.
- Нужно работать мультикомандой.
Пациенты после травмы позвоночника становятся как правило коморбидными.
Коморбидность — это когда у человека одновременно есть два или более хронических заболевания (или состояний), которые связаны между собой или протекают параллельно.
Простой пример:
У пациента есть сахарный диабет и гипертония (высокое давление). Эти болезни часто встречаются вместе, влияют друг на друга и усложняют лечение.
Почему это важно:
— Лечение одного заболевания может повлиять на другое.
— Требуется более комплексный подход к лечению.
— Повышает риски осложнений.
Аналогия:
А теперь представьте, что у вас одновременно болит зуб, и ноет, болит спина, запор, скачет сахар и давление. Лечить только зуб, игнорируя спину, будет недостаточно, лечить только давление, не заморочившись, а что там с сахаром невозможно.
Таким образом, коморбидность — это «букет» болезней, которые нужно рассматривать в комплексе, а не по отдельности.
Коморбидность это не просто дорого, а очень дорого.
Это я еще не говорю про полигландулярную недостаточность и иммобилизационный синдром, которые требуют эндокринологов и серьезного подхода с очень дорогими анализами. Это дорого в кубе!
- Отсутствие методологии и протоколов.
Никто в мире, я подчеркну – В МИРЕ – не ведет таких пациентов годами, никто ни где не видит картины в целом. Это связано с тем что в целом современная медицина слишком сильно дала крен в узкопрофильность, и с тем что невозможно, ни в какой самой успешной экономике мира, держать человека в больнице или реабилитационном центре год, а нашим подопечным нужна медицинская и физическая реабилитация от года, ОТ года. От года, если нет пролежней, а они как правило есть. Лечение и реабилитацию каждого пациента нужно собрать с нуля, привлекая узких специалистов из профильных центров, а это дорого.
- Сложности питания.
Слово сложности вообще не отражает того объема литературы, тех часов консультаций, тех заморочек с готовкой и тех усилий, которые надо потратить чтобы накормить лежачего пациента полноценно. Опустим нервы, опустим депрессии и упертость во гастрономических предпочтениях. И это все в результате дорого, очень дорого! Сейчас, в моей собственной жизни две лежачие бабушки на спецпитании, я не знаю где искать пятый угол и деньги. Опыт и наличие навыков в готовке спасают, но это дорого, очень дорого!!!
- Текущее наблюдение состояния.
Контроль состояния одна из самых дорогих проблем, потому что все на дом – анализы – забор на дому, УЗИ на дом, рентген на дом. Да, увы, сейчас перевозка пациента туда-сюда по Москве стоит около 15 000 рублей, не считая времени ожидания. То есть сгонять в поликлинику с лежачим пациентом стоит 15 000, вызвать УЗИ на дом 6 000 — 12 000, не считая нервов, времени, рисков схватить грипп, простыть и получить откат на нервах. И это дорого!!!
- Транспортные проблемы.
Они такие же глобально непроходимые. Сейчас сделать МРТ не проблема, но его уже не сделаешь на дому. И да, много чего не сделать на дому. Особенно если нужно много всего и сразу.
Тут не только вопрос цены за 1 поездку, тут вопрос сколько таких поездок понадобится, сколько раз нужно будет поменять компанию потому что возить лежачих пациентов взялся много кто, но мало кто реально умеет это делать. Мало кто готов дать нормальные закрывающие документы. И это дорого, очень дорого.
Итого.
Каждый раз, когда мы проваливаемся в сборах, а в 25 году мы проваливались в сборах всегда, каждый месяц, получается, что мы работали только на поддержание, а не на движение вперед. Все что мы смогли сделать было сделано либо на нашем голом энтузиазме и горбу, либо за счет влезания в долги.
Что принесет 26-ой год кроме усиления проблем оставленных 25-ым, не знаю. Очень хочется верить, что мы сможем найти благотворителя чтобы продвинуть работу «Школы Метелицы», но пока речь идет о том, чтобы просто сохранить «Метелицу». Хочется верить, что мы сможем нанять юриста, в штат, чтобы уже начать публиковать методологию, но пока речь идет только о том, чтобы не потерять тех сотрудников, которые есть, в которых вложены силы, средства на обучение, которые ценны каждый сам по себе невероятно.
Пока я могу лишь сокрушаться что каждый раз слова нет денег, на самом деле означают – мы откатились на месяц и этот месяц у нас не простой, а именно откат. Потому что наши подопечные до того момента пока они не встанут на ноги и не сделают свой первый шаг, должны получать полноценное лечение, полноценное питание, полноценные тренировки. Как вы понимаете при дефиците бюджета мы не можем этого обеспечить. Поэтому каждый месяц с провальными сборами для нас шаг назад. Так и движемся два шага вперед, шаг назад, два шага вперед, шаг назад.
Можно ли быстрей? Да можно, но пока нет главного условия – денег.
Мы постоянно думаем и ищем как зарабатывать, это отдельная быль и отдельный разговор.
Я не жалуюсь вам, я просто хочу, чтобы вы понимали почему так долго. Просто именно этот вопрос прилетает регулярно. Да, если бы у нас было по 500 000 рублей в месяц, на каждого подопечного в течении года, то да мы бы укладывались в два года от момента обращения до первого шага. Но увы, у нас их нет. Процесс растягивается. И тут упрек из серии – нечего было браться за это, раз денег нет, да и так очень часто говорят, прям носом тычут. Но дорогие, что лучше – медленно выживать и восстанавливаться или быстро умирать в ПНИ?
Грустная вышла колонка, простите, но и вопросы вы задаете не сильно веселые, так вот отзеркалю вам в этот раз. Нет у меня ни сил, ни желания пересчитывая долги за свет, бензин и ремонт машин делать вид что я тут вери позитив. Нет, сейчас я вери кофусед, вери сед, короче тоска зеленая. Завтра будет новый день, я соберусь и попру дальше, как лось по кукурузе, а сегодня я хочу, чтобы вы помогли нам, помогли близким и друзьям у которых есть в семье лежачий пациент, помогли там, где вам близко и понятно, просто сделали что-то хорошее тем, кому хуже и страшнее чем вам.
И отвечая на вопрос – почему так долго, могу сказать – потому что так дорого!