Как принимать решения, не нарушая заповеди — об этом в новой колонке Светланы Самары.

Сейчас у нас сразу несколько обращений за консультациями, и они очень разные — от «делать ли протезирование колена» до «какую таргетную химию выбирать».

Мы идем с этими разными обращениями к разным специалистам, в разные центры, но у них есть кое-что общее — тяжесть принятия решения.
Давайте параллельно рассмотрим три обращения из всех.

Первое. Мужчина 65 лет, серьезная старая сочетанная травма колена. Ортопед-травматолог в поликлинике сказал, что нужно в ближайшее время менять колено.

Тут и начинается проблема. Если бы мне сказали, что в ближайшее время нужно менять колено, я бы собрала минимум три мнения оперирующих ортопедов-травматологов, добавила к ним мнение реабилитолога и эндокринолога, взболтала бы и перемешала — и посмотрела, что за коктейль получился бы.

Но это я. Меня нельзя заставить паниковать, нельзя впарить мне протезирование ради квоты. Я сама пересмотрю все КТ и МРТ, попрошу коллег пересмотреть и буду принимать очень спокойное и очень взвешенное решение, исходя из ситуации, моего состояния и моего образа жизни.

И тут много вводных, например, вес.
Моя коллега — совершенно воздушного сложения дама, хотя, несмотря на то, что мы ровесницы, слово «дама» к ней не вяжется. Но в то же время, когда тебе полтос, «девушка» тоже как-то не очень. Короче, коллега при коксартрозе 4 стадии получила от врача рекомендацию — ходить на своем суставе, пока не заклинит.

Но мне — рыхлому, жирному диабетику — при всех тех же вводных дали бы совершенно другой совет.

Да и в моей голове «ближайшее время» — это два-три года в таком случае. В голове этого мужчины «ближайшее время» — это завтра. А вот в голове врача «ближайшее время» — это сколько было? Неделя, месяц, год?

Да и «ближайшее время» при разрушающемся суставе и при фурункуле — это космически разные вещи.

И вот с таким настроем, что операция горящая, человек мечется и не может принять решение, и ему кажется, что все только тянут время. Мне бы, наоборот, казалось, что меня излишне торопят.

Ситуация вторая. Помочь маме с ребенком с ДЦП попросили в одной большой организации.

Ну чего ж нет-то? Разве ж мы против?

Пусть пришлют все документы с развернутыми комментариями.
И мама ребенка с ДЦП прислала на почту документы. И я уже месяц думаю, чем помочь. Потому что «ребенку» 42 годика.

И я попала в ловушку, потому что спешила и не задала встречных вопросов. Кто сталкивался с ДЦП, понимает, что в этом возрасте можно сделать очень мало — и с очень большими трудо- и денежными затратами.

Денег у нас нет, работы и так валом, что делать вообще непонятно. А маму обнадежили.

И я понимаю ее страх: сыну 42 года, ей 74. Вопрос «на кого я его оставлю?» — очень болезненный и очень острый.
Как мать я представляю себе этот вымораживающий напрочь страх за собственного ребенка, сколько бы лет ему ни было. Но как специалист я не понимаю, чем помочь.

Вот тебе и «помогите маме ребенка с ДЦП». И маму жалко, и ребенка жалко, и себя тоже уже немного жаль.

Третья ситуация для меня ужасающая.

Пару лет назад женщина, многодетная мать, консультировалась по поводу маршрута лечения рака. Что могли — рассказали, подсказали и проинформировали. Назначать, рекомендовать и советовать мы права не имеем.

Она приняла решение лечиться платно.

Это очень классная, красивая и не нуждающаяся женщина. Она просто купила себе нереального размера страховку, покрывающую ту клинику, которая ей была нужна.

Ей казалось, что раз она платит, и немало, то ее сопроводят, помогут.

Не сработало.

Как у всех простых смертных — утром деньги, вечером стулья. Вернее, до стульев не дошло.

Прошляпили метастаз, потом случайно перепутали место локализации метастаза, потом накосячили во время реконструктивной операции так, что два раза переделывали.

Потом, через без чуточки год, метастаз показался на УЗИ опять.

И на мой вопрос: «Скинь ПЭТ-КТ», был ответ: «А где его взять?»

Дальше я не буду вдаваться в текущее состояние дел, но на запрос пациентки к своему платному, входящему в тот очень большой «золотой» страховой полис врачу — «Как же так вышло, что вы прожгли меня до костей самой адской химией, потом отменили ее, ничего не сказали о том, что метастаз цел, и не назначили ПЭТ?» — ответ был просто сказочен:

— Ну мы сомневались, цел он или нет, поэтому решили прекратить химию.

То есть через год женщина узнала, что врачи не были уверены, что метастаз уничтожен, и вместо назначения положенного исследования, которое делают уже давно везде, просто спихнули пациентку домой. Пациентку, повторюсь, с очень большим и очень «золотым» полисом.

Меня после такого уже бы везли в КПЗ за погром в клинике и нанесение тяжких телесных и психических травм. Прямо я бы во все тяжкие!

Вчера, слушая эту женщину, я не знаю, как меня не порвало на сотню маленьких злобных чертей и как они все не побежали устраивать всякие бесчинства.

Но она приняла решение — сохранить каждую свою нервную клетку.

И она права. Она нужна своим близким, она нужна сама себе. Она очень любит жизнь, и ей есть зачем жить.

Что она будет делать дальше с этим «золотым» страховым полисом, куда и кому она его затолкает, я пока даже не представляю. Может, плюнет и скажет:

— Господи, спасибо за урок. Дорого, но эффективно.

От себя скажу, что метастаз на днях убили максимально щадящим образом — выжгли, сделав радиочастотную абляцию по ОМС.

И я очень сильно верю, что все будет хорошо.

Могла ли эта женщина принять другое решение? Да. Было бы оно верным? Не знаю.

Если бы она не сделала эту ошибку в выборе клиники, возможно, сделала бы другую. А может, наоборот, все прошло бы идеально, и она была бы уже в ремиссии и забыла бы все как страшный сон.

Но тогда, взвесив все за и против, она приняла такое решение, при котором ей казалось, что, оплачивая услуги врачей, она застрахует себя от равнодушия и халатного отношения.

А вышло с точностью до наоборот.

К чему я это все веду?

К тому, что принимать решения крайне трудно. Найти «говорящего» врача, способного объяснить, что почем, — трудно. Получить что-то по ОМС — трудно. Верить платному врачу и надеяться, что он не бабки из тебя качает, — трудно.

И как тут быть?

Задавать вопросы. Много вопросов. Очень много.

А при обращении к платной медицине еще и спрашивать про качество, понятность и прозрачность услуги.

Это очень трудно. Еще и потому, что болеющий человек, как правило, уставший, напуганный, подвешенный на натянутом до звона нерве.

Принятие решений о собственном здоровье — это процесс, требующий баланса между доверием к профессионалам и активной личной вовлеченностью.

Ну что-то похожее на инструкцию по принятию решений о собственном здоровье и лечении.

Итак, нате вам.

❗️ИНСТРУКЦИЯ❗️

Введение:

Вы — главный заинтересованный человек. Это ВАШЕ здоровье и ВАША жизнь, и вы несете ответственность. Врач — ваш ключевой консультант и исполнитель, но окончательное решение (кроме экстренных случаев, не приведи Господи, когда вы не на связи с реальностью) всегда за вами.

Нет единственно правильного пути. Всегда есть варианты, и часто — равноценные. А лучший выбор зависит от ваших личных ценностей, образа жизни и готовности идти на риски.

Доверяйте врачам, слушайтесь врачей, но перепроверяйте. Доверяйте квалификации врача, но не стесняйтесь задавать вопросы и искать второе, третье, четвертое мнение в сложных случаях.

Иногда мы консультируемся и получаем не одно, не три, а аж 20 мнений. С Леной Шерышовой мы получили более семидесяти мнений, прежде чем она приняла решение, кому доверит свою жизнь.

Основа — доказательная медицина. Наиболее надежные решения опираются на научные данные, клинические наблюдения, а не только на личный опыт врача и уж точно не на рекламу.

Шаг 1: Четкая диагностика и понимание проблемы

Активно участвуйте в сборе анамнеза. Если что, анамнез — это история вашей болезни, иногда с историей вашей жизни.

Подготовьтесь к визиту. Запишите все симптомы (когда начались, что усиливает или ослабляет), список всех принимаемых препаратов (включая БАДы и травы), ключевые моменты истории болезней в семье, если вам кажется, что это связано.

Ну, например, если у вас в семье все гипертоники и вы идете к врачу по поводу головной боли.

А вот если у вас в семье все гипертоники, а вы идете к врачу по поводу вывиха, тут, пожалуй, гипертонию вычеркиваем.

Шаг 2: Добейтесь ясного диагноза. Спросите врача:

— Какой именно у меня диагноз? (Полное название, код по МКБ, если нужно.)

— На чем основан этот диагноз? (Осмотр, анализы, инструментальные исследования?)

— Какие другие состояния (дифференциальные диагнозы) были исключены и почему?

Требуйте результатов. Вы имеете право на копии всех своих анализов, выписок, заключений. Это ваши данные.

И да, не бойтесь быть душнилой. Вы вообще-то не семечками пришли торговать, а, на минуточку, своим здоровьем.

Именно его вы можете продать за одобрение и хорошее мнение о вас постороннего врача.

По большому счету, не все ли равно, что он о вас подумает?

Как говорится, за глаза вы можете даже «избить» меня.

Шаг 3: Изучение вариантов лечения

Задайте врачу ключевые вопросы о каждом возможном варианте (включая вариант «наблюдать и ждать»):

— О сути метода: «В чем именно заключается это лечение? Как оно работает при моем заболевании?»

— О доказательной базе: «Каковы шансы на успех (процент эффективности) согласно последним исследованиям? Для кого это лечение работает лучше или хуже?»

— О рисках и побочных эффектах: «Каковы возможные краткосрочные и долгосрочные побочные эффекты? Как часто они возникают?»

— О практической стороне: «Какой будет график лечения? Как оно повлияет на мою работу, семью, повседневную жизнь? Сколько это будет стоить (включая сопутствующие расходы)?»

Шаг 4: Соотнесение с личными ценностями и обстоятельствами (самый важный шаг)

Здесь вы превращаете медицинские данные в «ваше» решение. Спросите себя:

— Что для меня важнее всего? Полное излечение? Продление жизни любой ценой? Качество жизни (отсутствие боли, сохранение активности)? Сохранение органа (например, матки, груди)? Минимизация времени в больнице?

— На какие риски я готов пойти? Готов ли я рискнуть серьезными побочными эффектами ради шанса на излечение? Или предпочту менее агрессивное лечение с более низкой эффективностью, но лучшим качеством жизни?

— Что реалистично в моей жизни? Смогу ли я выдержать длительную реабилитацию? Есть ли у меня поддержка? Позволяют ли финансовые и семейные обстоятельства?

Шаг 5: Получение второго, третьего, четвертого, семьдесят пятого мнения (в сложных или серьезных случаях)

— Это нормально и профессионально. Хороший врач не обидится. Это стандартная практика при серьезных диагнозах (онкология, сложные операции, редкие заболевания).

— Идите к специалисту того же или более высокого уровня (в научно-исследовательский институт, федеральный центр).

— Помните: специалисты любого уровня, даже светила, могут быть невнимательными, злыми, недоброжелательными и откровенно халатными. Мы надеемся, что звание — это опыт, но не делаем 100% ставки на звания.

— Предоставьте второму врачу ВСЮ медицинскую документацию. Не пересказывайте слова первого врача своими словами. Поверьте, вы исказите смысл — проверено на кошечках.

Шаг 6: Принятие информированного решения

— Обсудите свои размышления с лечащим врачом. Используйте формулу: «Я понимаю, что вариант А более эффективен, но для меня критически важно сохранить качество жизни, поэтому я склоняюсь к варианту Б. Что вы думаете?»

— Убедитесь, что вы дали информированное добровольное согласие. Это означает, что вы подписываете документ, полностью понимая суть, цели, риски и альтернативы предлагаемого вмешательства.

— Определите критерии успеха и план «Б». Спросите: «Как мы поймем, что лечение работает? Что будем делать, если оно не сработает?»

Шаг 7: Действие, наблюдение и адаптация

— Начните выбранную терапию, следуя рекомендациям.

— Ведите дневник наблюдений: записывайте симптомы, побочные эффекты, свое состояние. Это бесценные данные для врача.

— Будьте готовы к корректировкам. Лечение — не догма, это многоходовка. Если возникают непереносимые побочные эффекты или нет результата, вернитесь к врачу для пересмотра плана.

❗️Red flags: ❗️когда нужно быть особенно настороже

— Врач отказывается отвечать на вопросы или говорит: «Мне виднее».

— Вам навязывают один-единственный вариант без обсуждения альтернатив.

— Предлагается эксклюзивное, «секретное» или «революционное» лечение, о котором нет данных в авторитетных международных источниках. Если вам говорят: «Только в нашем шапито» — бегите из этого шапито.

— Лечение рекламируется как панацея от множества разных болезней. Помните: от всех болезней помогает только смерть. Но, думаю, вы согласитесь со мной — надо попробовать другие варианты.

— От вас требуют полной предоплаты за длительный и дорогой курс «альтернативного» лечения. По мне, так делают либо альтернативно одаренные, либо безальтернативно обнаглевшие.

Полезные ресурсы для проверки информации:

— Авторитетные медицинские порталы, контент которых написан и рецензирован врачами-учеными. Я чаще всего обращаюсь к сайтам профильных федеральных центров — там много толковой информации.

— Официальные клинические рекомендации Минздрава РФ и международных профессиональных ассоциаций (например, ESMO для онкологии, ACC/AHA для кардиологии). Нудятина редкая, но уж ради себя любимого можно себя же и заставить вникнуть.

— Проверенные пациентские организации и фонды, особенно для хронических и редких заболеваний. Они дают практический опыт «из первых рук».

Итог:

Правильное решение о лечении — это информированный, осознанный выбор, сделанный ВАМИ в партнерстве с врачом.

Вы — эксперт по себе (своим ценностям и обстоятельствам), врач — эксперт по медицине.

Только объединив эти два вида экспертизы, можно прийти к наилучшему для вас решению.

Не бойтесь брать паузу для размышлений, если, конечно, ситуация не экстренная.

Ваше здоровье стоит вашего времени и ваших усилий.

Помните: спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Врач один, без вас, не справится.