Я живу в своем достаточно замкнутом мире, замкнутом за счет того, что у меня нет ни сил, ни времени, ни, честно говоря, желания интересоваться скандалами, новостями и прочими вещами, не связанными напрямую с моей работой.
И вот тут, готовя очередную статью, я пролистывала новости психологии, и бэмс!!! — Алиса Теплякова в 11 лет получила диплом психолога в МГУ.
Всё, что не добила в нашей профессии поп-психология и коучинг, добили Тепляковы.
Поговорим о том, почему диплом — не пропуск в душу: почему психологом не становятся в 11 лет.
Давайте сразу договоримся: диплом психолога и профессиональный психолог — это как иметь права на водный мотоцикл и уметь управлять авианосцем. Вроде бумажка есть, но шторм в 9 баллов и двести членов экипажа за спиной быстро расставят всё по местам.
Когда мы говорим о профессии, где главный инструмент — это личность специалиста, любой намёк на «детскость» или незрелость звучит как приговор. Да, это так, потому что в психологии много интуитивного и недоказательного. Многие учёные по сей день причисляют психологию к псевдонаукам вроде астрологии и алхимии.
Поэтому психолог должен быть взрослым. Не по паспорту — по факту. У него за плечами — полное академическое образование, а не «МГУ за 2 года, кувырком», личная терапия, чтобы не тащить своих тараканов к клиенту, супервизия и, уж простите за пафос, жизненный опыт. Он должен представлять, как болят потери, например, как пахнет потеря работы, как тяжело просыпаться в 30 лет и понимать, что ты ошибся в выборе пути. Без этого он — симулякр, голограмма в человеческий рост, которая даёт советы из учебника.
И тут я с опозданием на пару лет подошла к кейсу, от которого, оказывается, у профессионального сообщества дёргается глаз, — Алиса Теплякова. Девочка-вундеркинд, поступившая в МГУ в 9 лет, получившая диплом психолога в 11 или 12 — не суть, разница невелика.
И вот здесь включается режим «суровой реальности». Можно сколько угодно кричать о феномене детской одарённости, но одно остаётся неизменным: ни гормональный фон, ни когнитивная зрелость, ни жизненный опыт не ускоряются дипломом.
Возможно, Алиса — одарённый ребёнок. Она может пересказать вам, ну, навскидку, теорию привязанности Боулби лучше любого студента-отличника. Вероятно, она способна сдать экзамен по психопатологии на сто баллов. Она — ходячая энциклопедия, запертая в детском теле с абсолютно детскими лобными долями, которые, как известно, созревают плюс-минус к 25 годам. Но когда на приём придёт 40-летняя женщина с суицидальными мыслями после измены мужа или мужчина с ПТСР после армии — что сделает гениальный ребёнок? Достанет конспект? Позвонит папе? Или скажет: «Смотрите, я в 11 лет уже психолог, а вы в 40 не можете разобраться в своей жизни»?
Остроумная и простая правда в том, что возраст — это не цифра, а контейнер опыта. Ребёнок, даже гениальный, не знает подноготной семейных кризисов, не понимает экзистенциальной тоски, не способен эмпатически откликнуться на то, чего сам не переживал. Говорить с 11-летним ребёнком о любви, сексе, смерти, пожалуй, просто преступно.
Эмпатия — это не «я прочитал в учебнике, что тебе плохо». Это «я знаю это состояние кожей, я помню его вкус, и я рядом с тобой, пока ты дышишь». У ребёнка этой «кожи» нет. Есть только прозрачная, едва образовавшаяся плёночка.
Поэтому, когда нам говорят: «Но у неё же диплом!» — хочется ответить: «У вас есть права на трактор, но вы всё ещё не тракторист, если весите 30 килограммов и не можете дотянуться до педалей».
Диплом психолога, полученный в детстве, — это самый опасный артефакт. Он создаёт иллюзию компетентности у носителя и иллюзию безопасности у клиента. А психология — это не теория. Это этика, зрелость, человечность и способность выдерживать чужую боль, не развалившись самому.