Я живу в своем достаточно замкнутом мире, замкнутом за счет того, что у меня нет ни сил, ни времени, ни, честно говоря, желания интересоваться скандалами, новостями и прочими вещами, не связанными напрямую с моей работой.
И вот тут, готовя очередную статью, я пролистывала новости психологии, и бэмс!!! — Алиса Теплякова в 11 лет получила диплом психолога в МГУ.
Всё, что не добила в нашей профессии поп-психология и коучинг, добили Тепляковы.
Поговорим о том, почему диплом — не пропуск в душу: почему психологом не становятся в 11 лет.
Давайте сразу договоримся: диплом психолога и профессиональный психолог — это как иметь права на водный мотоцикл и уметь управлять авианосцем. Вроде бумажка есть, но шторм в 9 баллов и двести членов экипажа за спиной быстро расставят всё по местам.
Когда мы говорим о профессии, где главный инструмент — это личность специалиста, любой намёк на «детскость» или незрелость звучит как приговор. Да, это так, потому что в психологии много интуитивного и недоказательного. Многие учёные по сей день причисляют психологию к псевдонаукам вроде астрологии и алхимии.
Поэтому психолог должен быть взрослым. Не по паспорту — по факту. У него за плечами — полное академическое образование, а не «МГУ за 2 года, кувырком», личная терапия, чтобы не тащить своих тараканов к клиенту, супервизия и, уж простите за пафос, жизненный опыт. Он должен представлять, как болят потери, например, как пахнет потеря работы, как тяжело просыпаться в 30 лет и понимать, что ты ошибся в выборе пути. Без этого он — симулякр, голограмма в человеческий рост, которая даёт советы из учебника.
И тут я с опозданием на пару лет подошла к кейсу, от которого, оказывается, у профессионального сообщества дёргается глаз, — Алиса Теплякова. Девочка-вундеркинд, поступившая в МГУ в 9 лет, получившая диплом психолога в 11 или 12 — не суть, разница невелика.
И вот здесь включается режим «суровой реальности». Можно сколько угодно кричать о феномене детской одарённости, но одно остаётся неизменным: ни гормональный фон, ни когнитивная зрелость, ни жизненный опыт не ускоряются дипломом.
Возможно, Алиса — одарённый ребёнок. Она может пересказать вам, ну, навскидку, теорию привязанности Боулби лучше любого студента-отличника. Вероятно, она способна сдать экзамен по психопатологии на сто баллов. Она — ходячая энциклопедия, запертая в детском теле с абсолютно детскими лобными долями, которые, как известно, созревают плюс-минус к 25 годам. Но когда на приём придёт 40-летняя женщина с суицидальными мыслями после измены мужа или мужчина с ПТСР после армии — что сделает гениальный ребёнок? Достанет конспект? Позвонит папе? Или скажет: «Смотрите, я в 11 лет уже психолог, а вы в 40 не можете разобраться в своей жизни»?
Остроумная и простая правда в том, что возраст — это не цифра, а контейнер опыта. Ребёнок, даже гениальный, не знает подноготной семейных кризисов, не понимает экзистенциальной тоски, не способен эмпатически откликнуться на то, чего сам не переживал. Говорить с 11-летним ребёнком о любви, сексе, смерти, пожалуй, просто преступно.
Эмпатия — это не «я прочитал в учебнике, что тебе плохо». Это «я знаю это состояние кожей, я помню его вкус, и я рядом с тобой, пока ты дышишь». У ребёнка этой «кожи» нет. Есть только прозрачная, едва образовавшаяся плёночка.
Поэтому, когда нам говорят: «Но у неё же диплом!» — хочется ответить: «У вас есть права на трактор, но вы всё ещё не тракторист, если весите 30 килограммов и не можете дотянуться до педалей».
Диплом психолога, полученный в детстве, — это самый опасный артефакт. Он создаёт иллюзию компетентности у носителя и иллюзию безопасности у клиента. А психология — это не теория. Это этика, зрелость, человечность и способность выдерживать чужую боль, не развалившись самому.
Алиса Теплякова не может быть психологом не потому, что она глупая или плохо училась. Она не может быть психологом, потому что она — ребёнок. И сколько бы дипломов на неё ни повесили, она не проведёт сессию с женщиной, потерявшей ребёнка, не помирит супругов после измены и не вытащит из депрессии ветерана. Для этого нужно сесть в кресло напротив и сказать: «Я понимаю». А чтобы это прозвучало честно, за спиной у тебя должно быть не 10 лет жизни, а хотя бы 25 — с ошибками, разочарованиями, любовью и потерями.
Психолог — это не профессия, которую можно освоить забегом по учебникам. Это способ бытия в мире. И пока этот способ — детский, никакой красный диплом не сделает из ребёнка взрослого. Так что, уважаемые вундеркинды, сначала вырастите, а потом уже лечите.
Но это всё лишь размышления об Алисе как о психологе.
Есть и другие аспекты проблемы.
Курс психологии включает в себя и сексологию, и суицидологию. Кто может сказать, как ребёнок всё это понял, если ему пока нечем это понять? Как раз в этом возрасте ребёнок только-только подступает к осознанию того, что смерть существует. А тут — на тебе.
И второе: я искренне не понимаю, как в МГУ могли пойти на такой фортель. Большего унижения профессии, большего её обесценивания я не видела. Блиновская столько не сделала, сколько сделали Тепляковы и те, кто выдал их дочери диплом, устроив абсолютный позор психологии. Ведь если ребёнок может быть психологом — «врачом человеческих душ», то и обезьяне, и лошади можно выдать диплом: ну ведь отвлекают и вдохновляют…
Я начинаю понимать, что имеют в виду люди, когда говорят: «Да на хрен вас, психологов, и вашу психологию».
Да, такую психологию — реально на хрен.
Печально, что, имея кучу дипломов, действительно вкладываясь в профессию, тратя время, силы, деньги и годы жизни, я вдруг оказалась на одной ступеньке с 11-летней девочкой.
Повторюсь: коучи, инфоцыгане и короткие курсы поп-психологии, выпускающие «специалистов» за три—девять месяцев, не нанесли такого вреда ни профессии, ни профессионалам, ни тем, кому нужна профессиональная поддержка, как этот вундеркинд. Вернее, не сама девочка Алиса, а взрослые люди, сотворившие это безобразие.