Общеизвестно, что родственников лучше не лечить. Я бы поспорила, кто худшие пациенты — врачи или родственники, прям очень поспорила.

Но сегодня не о врачах, о родне.

В ноябре моя 88‑летняя свекровь упала и сломала таз в трёх местах и шейку бедра.

В таком возрасте это приговор.

В 40 процентах случаев это смертельный приговор, из оставшихся 60 процентов 60 процентов остаются инвалидами, из этих 60 процентов 40 остаются лежачими.

Мутно? Я сама потерялась.

Попробую проще. Из 100 человек 40 умирают. Из 60 выживших 36 остаются инвалидами, 12 остаются прикованными к кровати, 12 восстанавливаются после эндопротезирования и реабилитации. Однако есть ещё порог одного года, когда от осложнений лежачей жизни умирает ещё 3–4 человека. Такая вот грустная история.

А если к очень низкой способности к регенерации, к остеопорозу, общему ухудшению кровоснабжения давайте прибавим хронические заболевания и кучу поколенческих страхов и суеверий, мы получим полный абзац.

Мы получим капризного, вредного взрослого ребёнка. И это, я вам могу сказать, вообще не весело.

В ноябре я получила такого вот ребёночка.

Но моё везение в том, что мы все реабилитологи, мы так, на подхвате, а вот мой любимый супружник — прям редкостный гений.

Ну и, как говорится, звёзды встали в нужную позицию — бабуленька наша очень хотела жить, характер у неё добрый и покладистый, чувство юмора присутствует, нам с супругом сильно хочется ей помочь и по‑человечески, и профессиональная гордость.

На начальном этапе я была готова погрызться с травматологом‑ортопедом на предмет того, что:

— Ну что же, сочувствую, это не срастётся.

Мы спорили 7 месяцев. Все в один голос говорили, что вариантов нет, свекровь теперь навсегда лежачая.

В субботу я похлопала этого же доктора с абсолютно паскудно‑нескрываемым чувством превосходства, приговаривая:

— Ну ты звони, если что, проконсультируем.

— Да. Вы с Андреем были правы, я не понимаю, как вы смогли не сместить ни один перелом.

Мы давно знакомы, и мне коллега тоже периодически поддает критики и стёба, так что не переживайте за его ранимую травматолого‑ортопедическую душу.

Так вот, бабушкины переломы срослись идеально.

И теперь стоит вопрос: встать и пойти.

Вчера начали работать в этом направлении — крутить мотомед.

Бабушка всячески протестовала, верещала, но с радостью покаталась по комнате, наконец‑то высунулась в окно и увидела лето, весну и зиму просмотрели в потолок, в книжки и кинчики.

А теперь поделюсь, что мы делали.

Первое, самое важное, прям база — противопролежневый матрас, хороший противопролежневый матрас. Мы покупали от компании «МЕТ», тысяч за 30 000. Что важно с пожилыми — компрессор не даст спать, а у них сон такой же хрупкий, как кости. Если матрас с компрессором, только трубчатый.

Второе — терапевт, хороший терапевт, неважно, платный или нет. Очень важно скоординировать и сбалансировать лечение переломов, иммобилизационного синдрома и хронических возрастных болячек.

Третье — дисциплина. Адская, железобетонная дисциплина — для бабушки! Таблетки по расписанию, еда по расписанию, в туалет по расписанию, памперс меняется 2–3 раза в день, постоянно заниматься, каждый день, каждый божий день.

Физуха как воздух: маленькие гантельки и фигачим, качаем бицепс, трицепс, трапецию, эспандеры и качаем запястье, кисть, пальцы. Покупаем шарики и три‑четыре раза в день надуваем по 30 раз. Надуваем‑сдуваем, надуваем‑сдуваем, надуваем‑сдуваем. Если нет сил на шарики, то в бутылку 0,5 наливаем ⅓ воды, опускаем туда соломинку и начинаем дуть и бурлить, дуть и бурлить.

Четвёртое — сон. Как хотите, но сон надо наладить настолько, насколько возможно. Тут опять же нужен терапевт, потому что у пожилых людей могут быть и начальная фаза деменции, и тревога, и куча всякого, что не отсвечивало, пока бабушка/дедушка не слегли. Без врача могу сказать лишь — глицин и мелатонин, но мелатонин — 10 мг, как правило, низкая дозировка не работает в таких случаях.

Пятое — мотивация и нагрузка на мозг. Пустота лежачей жизни — это то, что разрушит любую реабилитацию в любом возрасте. Займите чтением, вязанием, штопкой носков, чем угодно, только чтобы не было праздности. Отключите к лешему телевизор, врите, манипулируйте, но отключите — сгорел, сломался, антенну уволокли вороны, что угодно, но только не круглосуточный телевизор. Я даже не хочу обсуждать качество выдаваемого телевизором, дело не совсем в этом. Дело в круглосуточном зависании мозга в потоке низкокачественной информации.

Мы купили простенькую приставку к телику, думаю, все в курсе, что это, и смотрим кино выборочно, выбираем любимое, хорошее, умное. И мы поганки, мы не рассказали бабушке, что с помощью приставки можно, собственно, включить любой канал, и он будет пахать нон‑стоп. Так что бабушка у нас кино теперь смотрит осмысленно, выборочно, больше читает, занимается, общается.

Ну и шестое — это питание. Тут можно чокнуться. Практически сразу начинается атония кишечника, если были запоры, они становятся непроходимыми, вплоть до риска некрозов, поэтому — читай выше — есть по расписанию, в туалет по расписанию.

Для лежачего пациента стул 2 раза в неделю — это ещё норма. Конечно, если вы сохраните способность кушать полноценно и ходить в туалет каждый день, то это фантастика и вы волшебник, но так бывает нечасто. Поэтому важно много бульонов и клетчатки. Нам свезло, наша бабушка любит печёные яблоки и груши, поэтому каждый день мы берём яблоко, смазываем мёдом, только смазываем, а не топим его в мёду, и кормим.

У нашей бабушки, конечно, ядерный набор всякой сопутствующей хвори: от панкреатита, колита, дивертикулита до околопупочной грыжи размером с кулак.

И ещё очень часто врачи… Хотя я прям очень не хочу писать «врачи», но в данном контексте речь о них, хотя, думаю, вы знаете, что и продавцы, и парикмахеры часто относятся к пожилым людям как к сбитым лётчикам и особо не напрягаются. Тут не стоит обвинять, часто и сами родственники относятся, скажем так, прохладно.

Не будем лукавить и заигрывать сами с собой.

В общем, о чём я: о том, что ваша задача — говорить с врачами. Часто видят скромную квартиру, где живёт пожилой человек, сына или дочь в застиранном домашнем, и выписывают самое примитивное. Думая, что на дорогие препараты денег в семье нет. Часто просто не заморачиваются.

И тут надо заморочить, прям сильно заморочить и заинтересовать доктора. Вечная впариваемая пожилым людям парочка — глиатилин и мемантин, но есть куча других препаратов, и их надо подбирать тщательно и взвешенно, а не вписывать в назначения первую строчку из стандартного протокола. Но это сложно, и для врача сложно, не только потому, что врач равнодушен, но и мы сами, пациенты, родственники, иногда мы бываем такими, что проще не заморачиваться и не вкладывать душу.

Поэтому, если у вас с доктором, так сказать, промелькнула искра, берегите его. Помните старую присказку: карта пишется для прокурора. Так вот, в наше время карта пишется для прокурора, Роспотребнадзора, Лиги пациентов, ассоциации защиты прав потребителей и фиг ещё знает кого. Врач стал равнодушен и про бабки, а не про наших бабок, но давайте будем честными — мы все стали такими, всё общество. Так что нечего врачей пинать, давайте на себя смотреть и учиться говорить с людьми, от профессионализма которых зависит жизнь наша и наших близких.

Поэтому такой вот самый важный ингредиент в восстановлении бабушат и дедушат — это наши врачи. Потом питание, физуха и т. д.

И последнее, фундаментальное: кальций пить бессмысленно, надо понимать, что кальций усваивается не только при наличии нормального содержания витамина Д3, но и при наличии в коктейле витамина К2. Но, дорогие, К2 сочетается не со всеми препаратами, увы. И печаль в том, что я не встречала ни одного врача, кроме тех, с кем мы работаем уже по много лет, кто назначил бы или хотя бы озвучил необходимость К2.

Так что просто кальций — это камни в почках через пару лет, а не сросшийся перелом и не вылеченный остеопороз.

Ну а во второй серии будем говорить о психологической борьбе за восстановление нашей бабушки.