В связи с тем, что у нас в подвешенном состоянии поездка в Орёл, и мы старательно пытаемся собрать на неё средства и надоедаем вам с этим, у одной из наших подписчиц возник вопрос: а зачем ехать в Орёл, почему нельзя решить дистанционно?
Законный вопрос, скажу я вам. Мало кто из благотворительных организаций мотается столько, сколько мы. И вот почему мы это делаем.
Первое и самое важное — это «потрогать руками». Простой пример: какой бы великолепный, умный специалист ни лечил вам зубы через «Макс», зубам вашим легче не станет. Есть вещи, которые делались и всегда будут делаться руками. Одна из этих вещей в нашей работе — это тестирование чувствительности и проводимости парализованных подопечных и людей, которые обращаются к нам за консультациями и помощью.
Вот в Орле есть молодая женщина, которая стала инвалидом в результате нападения каких‑то ночных бандитов. Целая команда волонтёров обратилась к нам с просьбой о помощи. Но помочь можно по‑разному.
Можно собрать документы, убедиться, что никто не обманывает нас, и начать собирать огромные деньги на разовую поездку в какой‑нибудь реабилитационный центр — это всё примерно 1 000 000 рублей, собирать мы его будем год. Другие благотворительные организации примерно так же, ну, может, не год, может, полгода. Но в конце всех усилий — всего 1 месяц в году (а сейчас и того меньше) в реабилитационном центре, и глобально в жизни этой женщины ничего не изменится.
Можно запросить свежие обследования, которые женщина в инвалидной коляске в Орле откровенно задолбается делать, и прийти к тому же: 1 месяц в ребцентре, просто более грамотно подобранном под её запрос, — но всё равно нужно собрать миллион, и опять глобально ничего не изменится.
Мы идём другим путём. Мы едем. Все существующие документы мы уже получили, проанализировали и увидели, что в целом шансы не просто минимальные, они призрачные. А вот шансы лет через 8 погибнуть от инсульта велики, потому что травма в грудном отделе: удар ножом был такой силы, что проник до спинного мозга, остались какие‑то волокна, но ноги что‑то чувствуют. И вот тут интересная история о том, почему надо трогать руками.
Рубцы, кисты и отёки из‑за них очень путают картину. Нужно брать ноги в руки — ноги пациента в руки специалиста — и смотреть, какая реакция на прикосновения, нагрузку и т. д., какая ответная реакция.
А ещё нужно видеть человека, понимать, что это за человек. Как он живёт, насколько он готов нести ответственность за себя, за своё состояние, или упивается жалостью к себе и ждёт, что всё делалось за него и для него. Увы, так часто случается: постепенно вырабатывается специфический инфантилизм. Травма и боль искажают характер, оставляют обиду, гнев и постепенно приводят к искажениям, скажем так, в мировоззрении, хотя это слишком общее определение.
Оплачивать очень дорогие курсы реабилитации, если понятно, что человек там ничему не научится, ничего там не возьмёт, — вероятно, хорошо: всем нужны и перемена обстановки, и отдых. Но можем ли мы обеспечивать отдых и досуг вместо того, чтобы дать шанс тому, кто реально будет работать?
Да, дорогие мои, реабилитация — это работа, очень тяжёлая, изнуряющая, временами доводящая до слёз работа.
Сейчас, если, конечно, немного пофантазировать, я бы оплатила такой вот курс в каком‑нибудь красивом и дорогом центре Егору, потому что Егор пашет как трактор, он вкалывает как одержимый, он включён в процесс, но не подопечный — он партнёр, без соплей и жалости к себе. Отвлечься, кайфануть — да. Фантазии фантазиями, а реально оценить реабилитационный потенциал можно, только оценив всё: сложность и давность травмы, объём потерь и осложнений, семью, характер, отношения в семье и объём проделанной самостоятельно работы. А ещё юридических аспектов море.
Кроме всего этого, важно увидеть «среду обитания» человека. Уж простите за фразу, но что‑то не подобралось что‑то более отражающее суть. Итак, важно видеть наличие лифтов, пандусов, высоту бордюров во дворе, наличие и качество спортплощадок, планировку и площадь жилья, высоту потолков. Тут важно всё, потому что в подавляющем большинстве случаев любые советы «делай так» или «делай так» разбиваются об то, что коляска не проходит в двери, тренажёр невозможно вклячить в квартиру, вертикализатор не помещается в комнате, лифта нет, а этаж пятый; лифт и пандус есть, но перед подъездами узкий тротуар и очень высокий бордюр… И ты тратишь время, нервы свои, подопечного — и ничего не добиваешься.
И вот, не только протестировав в ручном режиме чувствительность и проводимость, но и проанализировав целый комплекс разных факторов — от наличия ИПРА до логистики к медучреждениям, — мы можем начать что‑то делать. Что‑то, что изменит жизнь человека значительно: не даст месяц отпуска, а возможность двигаться вперёд.
И такая поездка, даже если она стоит 100–150 тысяч рублей, куда эффективнее, чем бесконечная работа вхолостую.
Кроме того, начать работать с пациентом дистанционно гораздо легче и опять же эффективнее, когда ты его знаешь, понимаешь и прочувствовал нарушения и потери. И ещё один момент: подавляющее большинство подопечных не получают необходимой медицинской реабилитации, потому что им кажется, как и участковому терапевту, что реабилитация — это ЛФК и массаж.
И, кстати, ещё один подковерный смысл личных поездок — каждый раз, когда в поликлинике, ЖЭКе, соцзащите видят, что приехали взрослые, злые дядьки или тётки из Москвы, точно знающие, что можно и нужно требовать, отношение к подопечному меняется — и сильно.
Один пример: слетав один раз в Челябинск и пройдя ногами все нужные кабинеты — от поликлиники и соцзащиты до главврача больницы, к которой прикреплена наша подопечная, — в дальнейшем мы могли решать все вопросы, от вызова врача на дом до госпитализации, быстро и просто. Скажу честно, просто потому что, как только я представлялась при следующем звонке, я слышала тяжёлый вздох на другой стороне. Да, когда надо, я редкая тварь, потому что лежачий пациент с трахеостомой не может постоять и сказать за себя.
Такое вот вступление к повторной просьбе: помогите нам съездить в Орёл, оценить состояние молодой женщины и настроить реабилитацию на дому.
Помогите нам собрать средства на то, чтобы выездная программа работы нашей команды не закрылась.