Алена Бражникова — об излечении от психических расстройств.
Когда ты уже вылечишься?
Задавали мне такой вопрос не раз. У меня биполярное, тревожное и ОКР. Я пью медикаменты 11 лет, на психотерапии, с перерерывами, 8 лет. Это, честно говоря, вопрос бестактный. Мне становится грустно, когда я его слышу, пусть и понимаю, что люди могут не понимать всех особенностей коморбидных (смешанных) диагнозов.
Расскажу два случая, для наглядности. Лежу я в больнице. В палату закатывают на каталке грузную женщину. Ее глаза открыты, но она не реагирует на реальность. Мы в палате переглянулись и подумали, что человек после операции из эндокринологии, там соседнее отделение.
Со временем мы понимаем, что нет. Эта женщина находилась в кататоническом ступоре на фоне депрессии. Это когда ты после тяжелого события или при резком обострении становишься не контактен, не говоришь, ни ешь, ничего.
Через два-три дня капельниц и приема таблеток женщина ожила, и оказалась весьма бодрой. Оказалось, что она сама — да — психиатр. И раз в несколько лет с ней случаются такие состояния.
Еще одна история, тоже из больницы — вы не подумайте, что я только там обитаю. Последний раз я лежала, и то на дневном, четыре года назад. Просто истории яркие.
Так вот, история. В коридоре встречаю женщину из соседней палаты. Зареванная, глаза потухшие. Человеку очень плохо. Обсуждаем терапию, схему. Спрашиваю — а как часто у вас обострения? Она говорит — последний раз я была здесь тридцать лет назад (это старое отделение).
Тридцать! Человек тридцать лет находился в ремиссии! И на таблетках, и после — был период отмены. Но 30 лет!
У нее тоже коморбидное состояние, депрессия и тревога.
Что я хочу сказать — бывает по-разному.
Проблема и, может быть, прелесть человеческой психики в том, что она реагирует буквально на все изменения вокруг. Личностные, социально-политические (которые также формируют и личностные), на проблемы других людей. Психика — это орган, которого не потрогать, но который никогда не спит. Даже во сне психика перерабатывает наши сны.
И если есть где-то надлом, генетический, или социальный (травма детства, ПТСР), то даже с нынешней стремительно развивающийся психиатрией никогда не знаешь, когда «стрельнет».
Задача каждого, кто был или находится в том или ином психическом недуге — изучать свою психику, ее реакции на окружающие триггеры, и либо предотвращать триггеры (допустим, вместо того, чтобы терпеть крики начальства, задуматься о смене работы) либо, если это невозможно, менять отношение к триггерам. В этом помогает психотерапия.
Так когда я наконец вылечусь? Я предпочитаю жить здесь и сейчас. Если женщина, которая тридцать лет была в ремиссии, вдруг надломилась, то как я могу ответить на этот вопрос?
У меня аутоимунный тиреотид и гипотериоз, это прием гормональных препаратов на всю жизнь. И был у меня период, когда эндокринолог хотела посмотреть на работу моей щитовидки, и отменила мне Л-тироксин. ГОД с гормонами проблем не было! Не помню, как она это объяснила. Тоже своего рода ремиссия. Но потом снова вернулись.
Вылечилась ли я? Глупый вопрос, согласитесь.
Надеюсь, когда-нибудь наука шагнет вперед и я смогу с точностью сказать «да, я АБСОЛЮТНО ЗДОРОВА», но обольщаться — значит разочаровываться. Я есть здесь и сейчас и я держу руку на пульсе психики. Шоу маст гоу он.