Новая колонка Светланы Самары о том, как сложно собирать деньги на подопечных при социополитических и экономических коллапсах.
Общалась я в субботу со своей старой подружкой. Знакомы мы с горшка, но живем в разных городах, в разных регионах, в совершенно разных жизнях. И вот давно не созванивались, конечно же, надо обсудить все новости, сплетни, события… Невольно коснулись темы «Эффекта Долиной», ну как обойти, если из всех утюгов.
— Да, Лариса Александровна нам запорола и без того тяжелый год. Очень мы надеялись как-то к концу года выдохнуть, но увы.
— А причем тут Долина… — удивилась подруга.
И вот я решила поделиться, причем тут Долина и как на нашу жизнь и работу влияют разные социальные и политические коллапсы, события, даже не сильно негативные, а иногда прям отличные, яркие события сносят в овраг, где доедают всякие другие проблемы.
Ну, ближе к делу.
К октябрю этого года в СМИ и на разных ютуб- и рутуб-каналах стали появляться полу-желтушные статейки о том, что Ларису Долину обидели мошенники.
— О, может, наконец попробуют прикрутить эти телефонные разводы, — подумала я.
Наши подопечные попадали под разводки мошенников, семья одного из подопечных сейчас завершает процедуру банкротства из-за этого, тяжелейшая ситуация, и самое противное — мы не можем написать открыто, кто именно у нас так вляпался, просто вызывать огонь на него/на нее ну прям не хочется.
Так что знаем не понаслышке, понимаем всю боль. И все же, сколько я не размышляла на эту тему, сама я не придумала никакого способа всех мошенников изловить и уши им поотрывать, а главное, ни одного способа прекратить это. Если кто-то из вас знает, напишите в комментариях. Я вообще даже близко не представляю.
Ну и, собственно, забыла я про это все, забот мне хватает. Летом сборы как всегда критически низкие, так что забот хватает, чтобы такая информация проносилась мимо меня бегущей строкой.
Но «Дело Долиной», «Эффект Долиной» все чаще возникали. А сборы все больше падали.
В какой-то момент я все же села и прогуглила, что там за фигня творится с этой Долиной.
Лариса Александровна, были там мошенники или нет, пусть разбирается следствие, поставила себя выше закона. «Телефонное право» это когда ты одним звонком можешь поднять очень больших людей и попросить. Ну вот и попросила. Суд поставил под вопрос сам факт существования добросовестного покупателя. Долина продала квартиру, потом решила, что на нее повлияли мошенники, и через суд вернула квартиру, не вернув денег. Я не хочу тут развозить сопли по Долиной, но, честно говоря, я охренела, не представляю, какое еще слово подобрать.
И охренела я не столько от наглости и вседозволенности, сколько от масштаба последствий. От того, что куча взрослых, серьезных людей, начиная с самой Долиной, заканчивая судьями, вообще не запарились о последствиях и том масштабе, которым разошлись кругами по воде. Такая вот социально-экономическая ситуация, идущая волнами, которые нас топят своими кругами.
И один из этих кругов захватил нас.
Каким образом? Проще и не бывает, но я не сообразила связать наши упавшие сборы с этими кругами, пока не позвонила одна наша давняя благотворительница. Она с большим сожалением сказала, что последние три месяца не может перевести ни копейки, что у них с мужем встал бизнес, что они вообще не понимают, что делать дальше, потому что они всю жизнь риелторы, но к Новому году они что-то придумают.
Сейчас я не буду говорить о том, что такие письма и звонки невероятно трогают и что мы очень благодарны вам всем за то внимание, которое вы нам уделяете, во всех смыслах. Я о том, что семья осталась по каким-то непонятным для меня на тот момент причинам без работы.
И вот лишь поговорив с благотворительницей, я поняла, что сейчас рынок продаж вторичного жилья, рынок аренды и авторынок привстали и не могут сделать шаг дальше. То есть масса людей сидит без денег, без понимания, что делать дальше. А это значит, что даже те, у кого есть средства и, возможно, какой-то иной доход, вычеркивают нас как статью расходов из своих финансовых планов.
Да, мы всегда отдаем себе отчет, что мы статья расходов. Это я и мои коллеги обязаны видеть в каждом подопечном человека, жизнь, боль, надежду. А вы — нет. Не всем это нужно. Не все могут это вывозить. Да, для кого-то благотворительность это просто статья расходов, и это абсолютно нормально!
Да, это прям нормально, если у вас в финплане на месяц «Метелица» стоит между «купить туалетной бумаги» и «приют для котиков». Вы не можете переживать всю боль всего мира, да и, собственно, не должны.
К концу года еще и изменения в пенсионной системе догнали, сделать пожертвование сложно даже небольшое, когда тебе непонятно, когда тебе тревожно до невыносимости.
Ну и так, мелкие плюшечки текущей жизни — повышение утильсбора и налоговые изменения. Нас это также коснется, уже дорожает обслуживание автомобилей, а налоги у нас также неизбежны, как у всех, увы, мы не находимся в какой-то безналоговой зоне.
Тяжелая ситуация, есть ли выход из нее и как долго до него нужно терпеть — понимание как это дестабилизирует.
Это сильно деморализует и дестабилизирует и нас, ведь наши подопечные полностью зависят от этих факторов — их жизнь зависит от нашей стабильности, а мы сейчас крайне нестабильны.
Морально добивает и то, что много лет Лариса Александровна получала гранты для того, чтобы поддерживать работу академии, где и так оказываются платные услуги. А многие НКО, решающие сложные проблемы, не поддающиеся проектной подаче, пролетают со свистом, и пролетают они в сторону небытия.
Я очень надеюсь, что эта история заставит всех на всех этажах власти снять розовые очки и расширить горизонты планирования.
А самое главное, то, от чего мы очень сильно раскачиваемся из стороны в сторону — я надеюсь, государство начнет говорить с нами. Меня лично каждый новый год перетрясает от каких-то неожиданностей, не представляете, как тяжело вывозить именно это. Как тяжело сохранить коллектив, сохранить каждого подопечного, сохранить себя. Любые изменения готовятся не один день, скажите мне о них, я приму или нет, я обрадуюсь или перебешусь, но у меня будет время как-то сгруппироваться. Расскажите мне о ваших планах, и я построю свои. А не буду выпадать в осадок по 18 раз в месяц. И надо сказать, я еще очень стрессоустойчивый человек. Но если бы вы знали, какого труда мне стоит подбирать сейчас слова, чтобы не сильно выпадать за рамки приличия.
И знаете, во всем этом меня лично больше всего держите именно вы. Да, обязательства перед подопечными, да, мои невероятные коллеги, но больше всего вы. Пока хотя бы одна копейка приходит на счет, мы будем бороться за то, чтобы сохранить команду. И каждая ваша копейка в этом сумасшедшем шторме — это еще один удар веслами в сторону твердой земли, в сторону берега.
Я надеюсь, мы выгребем. Очень надеюсь. Я напишу сейчас дикую вещь — вы видите наших подопечных, живущих в Домике, но вряд ли вы задумываетесь о том, что если Домик прекращает свою работу, то эти молодые, прекрасные ребята попадают в… ПНИ. А я, если честно, сейчас не понимаю, будет ли у нас возможность 1 января купить хлеб или «Но-шпу», заправить машины.
Такое вот у меня новогоднее настроение. Такие вот мысли о том, что «эффект бабочки» по имени Лариса разрушил все наши планы, обескровил наше сегодня и поставил под очень большой вопрос наше завтра.