На связи Алена, глава нашей пресс-службы, со своей колонкой «Истории Алены».
Решила поинтересоваться у коллег, о чем бы им было интересно читать и что они думают о моих колонках. Сказали, что колонки мрачноваты, и хочется больше о повседневности и увлечениях. Поэтому я решила рассказать немного о своем исследовательском интересе — искусстве жанра ар-брют. Оно же — искусство аутсайдеров, оно же — «искусство душевнобольных». Я беру это словосочетание в кавычки, потому что сам термин «душевнобольной» устаревший и некрасивый, но кроме того — ар-брют это, на самом деле, искусство:
— Не профессиональных художников;
— Мистиков;
— Людей с ментальными особенностями;
— Нестандартно мыслящих людей, чьи произведения не вписываются в конкретную жанровую категорию.
Почему мне это интересно? Меня завораживает то, что искусство способно родиться у любого человека. Что им может заниматься каждый. Что у него нет рамок.
Недавно я читала лекцию об истории ар-брюта, она очень длинная и всего в одной маленькой колонке не описать, но говоря кратко — то, что в девятнадцатом веке называли искусством душевнобольных, довольно быстро стало искусством самоучек. Жанровая категория расширила свои границы и вместила больше людей. Домохозяйки, почтальоны, любители спиритических сеансов, люди, заключенные в психиатрические учреждения, кто угодно, но — с особым взглядом.
Хочу показать вам несколько работ с очень интересными историями создания. Часть работ я сканировала вручную из книга «АР-БРЮТ» авторства Мишеля Тевоза.
В 1893 году Агнес Рихтер поместили в психиатрическую больницу, где она прожила 26 лет. Это случилось после того, как она, живя в США, накопила состояние – и ее обуяла паранойя быть ограбленной. Она постоянно звонила полицейским, которые и отправили ее “на проверку” в клинику, в результате чего ей поставили шизофрению. Агнес использовала собственную одежду для ведения дневника. Вопрос о том, откуда иглы, за скобками — скорее всего, сердобольный персонал приносил ей их, зная, что Агнес не навредит себе.
Адольф Вёльфли (Adolf Wölfli). Швейцарский художник, считавшийся одним из первых арбрютистов. С 1895 г. жил в психиатрической клинике Вальдау и создавал многосерийные рисунки, тексты и музыку
Работа Огюста Форестье, с 27 лет (рождён в 1887 г.) и до самой смерти находящегося в психиатрической больнице в Сант-Альбане. Огюст настолько сильно любил поезда, что убегал из дома и ездил «зайцем», а однажды пустил под откос поезд. Он бросил на рельсы булыжники, потому что «хотел увидеть, как колеса состава мелют камни». Тогда и был помещен в больницу.
Сельский почтальон Фердинанд Шеваль родился в 1836 г. Разнося письма, он мечтал о том, чтобы
построить дворцы, которые бы превосходили человеческое воображение. Но он и люди его сословия были убеждены, что строить могут только профессионалы, архитекторы.
Однажды, в 1879 году, он споткнулся о камень очень странной формы. Он говорил так:
«Это остаточные горные породы. Такие камни представляют собой странные скульптуры, которые
человеку никак не сделать. Они представляют собой все виды животных и карикатур. Ну я и сказал
себе: раз уж природа хочет заниматься скульптурой, займусь-ка и я кладкой и архитектурой».
Он построил свой дворец, собирая камни днём, а строя по ночам. Над монументом, в котором были черты Тадж-Махала, Эйфелевой башни и других известных построек, он сделал надпись:
«Прохожий, эти этажи
Возвел совсем простой мужик.
Это —
Снорожденное чудо света».
Жан Клеман родился в 1901 году в селе департамента Лозео. У него было 13 братьев и сестер, всю жизнь он работал на ферме родителей и конфликтовал с братьями. Он настолько их ненавидел, что в 1925 году попытался сжечь дом с помощью пачки банкнот — это были все семейные сбережения. За это его посадили в психиатрическую больницу. Важный момент заключается в том, что для того периода поведение Жана было абсолютно асоциальным. Оно и сейчас кажется странноватым, но, на самом деле, может быть признаком горячего нрава и большой злости, а вовсе не проявлением психиатрического диагноза.
Клеман пытался сбегать из больницы двенадцать раз (его можно в этом понять) и в конце концов его посадили в тесную, изолированную комнату на два года. Спустя пол года одиночества Клеман начал покрывать стены палаты разными фигурами. Делал он это заточенной ручкой от ночного горшка.
Писатель Виктор Гюго, находясь в изгнании в Джерси в 1853 году, вместе с женой и сыном занимался столоверчением. Он использовал метод, заключающийся в привязывании к одной из ножек стола карандаша для того, чтобы зарегистрировать его движение. Можно предположить, что затем писатель сам дорисовывать исходные следы — именно так рождались изображения, подобное тому, что вы видите выше.
В конце девятнадцатого века Паскаль Мезоннёв, старьевщик из Бордо, в свои 64 года начал создавать сначала “карикатуры” из ракушек на известных политических деятелей (Мезоннёв относил себя к анархистам), но затем так увлекся процессом, что продолжил создавать лица просто так.
«Сад камней в Чандигархе» создал Нек Чанд, дорожный инспектор из Индии (1924—2015). В 1957 году он начал тайно строить его на заброшенном участке земли, где строительство было запрещено. В течение более десяти лет он в одиночку создавал целый мир из мусора. Он возводил скульптуры людей, животных и танцоров, создавал мостики, залы и водопады, вдохновляясь народной эстетикой. Когда власти обнаружили сад в 1975 году, общественность добилась его
сохранения — Чанд получил поддержку и команду помощников.
Это одни из немногих уникальных работ в этой жанровой категории. А что вы думаете о них?