Почему мы молчим о некоторых подопечных?
Многие спрашивают: «Почему вы не пишете обо всех своих подопечных? Почему у вас на сайте одни имена, а в жизни — другие? Почему о ком-то вы вообще не рассказываете?»
Отвечаем честно. Потому что благотворительность — это не реалити-шоу. И иногда молчание — это высшая форма заботы.
Три причины, по которым мы прячем лица…



История, которую мы наконец можем рассказать и хотим нарушить правило молчания. Потому что мы прошли с этой семьёй путь от полной неизвестности до твёрдой земли. И мы хотим, чтобы вы знали имя женщины, которой вы помогли.
Её зовут Оксана Рябенко. Она из Мытищ. Мы ведём её совместно с Фондом «Живой» 
До этого момента мы называли её Виктория и не выкладывали фото. Мы не понимали — как будто сами боялись обнажиться и прикипеть. Сейчас мы добились медленной устойчивой динамики и как будто перестали бояться. Но это просто эмоции. По факту — мы собрали картину болезни, выработали стратегию и добились стабилизации.
Что случилось с Оксаной?
По образованию Оксана — психолог. Долгое время работала в Московском центре занятости карьерным консультантом: помогала людям выбрать профессию, составить резюме, подготовиться к собеседованию. Потом перешла в семейный центр «Берегиня» — работала с трудными семьями, подростками, консультировала по усыновлению. Смысл её работы был не в беседах, а в выстраивании чёткого плана выхода из кризиса.
В августе 2025 года, через две недели после отпуска в Сочи, Оксана заболела. Простуда, 4 дня температуры, неожиданная потеря сознания. В больнице — критическое падение калия и натрия в крови. Кислородное голодание мозга. Повреждение.
7 месяцев реанимаций. 7 месяцев борьбы. 7 месяцев, когда врачи разводили руками.
И только её муж Павел — ни разу, ни на секунду не усомнился, что она справится. Он научился виртуозно ухаживать за ней. Вник во все медицинские термины. Искал любые возможности. Перевернул свою жизнь целиком, чтобы она каждую секунду знала: её ждут. Её любят
Пока Оксана была в коме, ей исполнилось 45. Пришло время менять паспорт. Прийти в паспортный стол сама она, очевидно, не могла. А дорога от койки реанимации до паспортного стола — очень длинная.
Итог: ни инвалидности, ни пенсии, ни документов. Лишить Оксану дееспособности тоже оказалось непросто. Суд мурыжил документы больше полугода — и вернул. А бросить жену в коме, чтобы идти по судам, Павел не мог. К этому моменту он уже остался без работы. Потратил всё, чтобы она выжила. До копейки.
Что мы сделали за 8 месяцев (с апреля 2026 года)






Фонд «Живой» обеспечивает расходники, уходовые средства и контрольные обследования.
И да — смысл есть. В августе мы смогли установить достоверный контакт с Оксаной. Целый день сидели, искали способ. Это сложно. Но контакт есть. А значит, всё не зря.
Состояние Оксаны сейчас характеризуется как «малое сознание». И это уже огромный прогресс. Позади — ИВЛ, постоянные инфекции, невозможность удержать давление. В последней выписке: «начинает выявляться контакт и ответы на обращённые просьбы».
Это не чудо. Это тяжёлый ежедневный труд. Работа над контактом. Уход 24/7. Своевременные обследования. Анализы. И любовь мужа, который не отступил
Оксане необходимо:




Для семьи, где муж потерял работу, а жена в коме — эти расходы космос.
Павел сейчас занимается оформлением всех документов по ОМС, инвалидностью, ИПРА. Но бюрократия, как вы понимаете, не торопится.
Почему мы рассказываем это открыто? Потому что мы прошли с Оксаной путь от «мы не понимаем, что делать» до «мы видим контакт». Потому что Павел — уникальный человек, который заслуживает, чтобы его историю знали. Потому что Оксана, которая всю жизнь помогала другим выходить из кризисов, теперь сама нуждается в выходе.
Мы не обещаем, что она встанет и побежит. Мы обещаем, что сделаем всё, что в наших силах. И просим вас быть с нами в этом.
Любая сумма — это точка опоры. Это шанс. Это не чудо, но это работа, которая даёт результат.


