Как-то в комментариях под одним из постов Кристины я увидела, как в ответ на очень злобное высказывание в адрес Крис журналистка Анастасия Кузина написала:
– Вы хотите понять кейс семьи Бальчевых? Желаю удачи, ни у кого из нас это не получилось.
И вот я соглашусь с Анастасией: этот кейс не понять, этого в принципе не понять. Нам, обычным людям, это все может показаться очень глупой ложью, но дело в том, что это правда.

«Метелица» полтора года наблюдала за историей Кристины. Помогали в основном советами, потому что сами вообще не понимали, что происходит.
Летом 2020 года мы все же решились вмешаться. В августе Кристина впервые приехала к нам. Почитав документы, посмотрев на ее общее состояние, мы поняли, что она наш «пациент». Наш пациент, потому что ее жизнь загнана в тупик, из которого она сама ни при какой поддержке не выберется. Ей нужна не просто поддержка, а серьезнейшее сопровождение, чтобы пошагово день за днем пройти весь путь до того момента, когда она сможет жить сама.
Мы не будем здесь расписывать подробности ее жизни, а лишь жирными мазками обозначим ее путь, а вы сами решите, как к этому относиться.

Итак, семья Кристины внешне благопристойна дальше некуда. Правда, папа ушел – захотел лучшей доли, чем жизнь в закрытом военном городке. Ну ушел и ушел. Однако мама Крис решила, что именно дочь во всем виновата. Как бы не она, мать бы поехала с любимым мужем за лучшей долей. Но куда уж там поедешь – с трехлетней малышкой…
Постепенно Кристина стала настолько неудобна маме, что каждый ее пубертатный выпад заканчивался отправкой в психиатрическую клинику. Она, ребенок, вообще не могла понять, почему так и за что. Но сделать она ничего не могла. Однако школа и музыкалка, а также английский не страдали, даже когда Крис лежала в дурке по три месяца.
– А что дед, он хороший. По-своему любил меня. Правда, как-то ударил и сломал нос. Он же мастер спорта по боксу. Сказал, что не рассчитал. В другой раз снова сломал нос за то, что забыла ветровку у подруги. Надел на шею собачью удавку, и мы пошли через весь городок за ветровкой.

А дальше, как только Кристина поступила учиться в художественное училище, она, как многие девчонки, рванула из-под жесткой дедовой руки замуж. Как и положено, первый замуж в такой ситуации – просто побег. И этот побег кончился плохо: муж старше, с серьезной зависимостью и гепатитом. На руках грудной ребенок. У мужа долги, выбивать которые приходили далеко не ангельского типа барыги. Пришлось вернуться домой.
Добрая мама предложила Крис:
– Давай, я возьму опеку над ребенком на себя. Будет пенсия, ты доучишься, проживем.
И под этим соусом Крис оставили без ребенка, прописки и крыши над головой. Девушка устроилась работать в Москву и поначалу считала, что просто оставляет ребенка на неделю в надежных бабушкиных руках. В условиях закрытого городка вычеркнуть Крис из жизни семьи оказалось несложно. Ее объявили без вести пропавшей. А в семье все «срослось»: можно картинно страдать и благочестиво нести свой крест, избавившись от той, которая виновата во всем на свете.
И если вам кажется, что можно просто приехать и во всем разобраться, то попробуйте приехать в любой закрытый военный городок без пропуска, заказанного изнутри.
Со временем Кристину признали умершей, но она об этом узнала спустя более чем 10 лет, когда уже была наркозависимой со стажем и содержалась в СИЗО № 6.

И вот тут начались еще более «волшебные» события. Если в детстве ни учителей из школы, ни педагогов из музыкалки не интересовало, куда исчезает Кристина, и мама могла за деньги решать любые проблемы, то во взрослой жизни все приобрело более крутой оборот. На момент задержания Кристина уже была признана умершей и исключена из всех реестров. И вот задержать, содержать под стражей умершего человека оказалось возможно, а лечить – нет. Так, Кристина умирала от рака в СИЗО, истекая кровью и выбивая зубы об стену от боли, чтобы потерять сознание.
Рассказывать, чего стоило самой Кристине и тем, кто ей помогал, добиться операции по удалению опухоли, – это все равно что написать том «Войны и мира». Но вот получить химию уже нельзя: «Вы умерли. Вам не положена химия». Так-то.
Благодаря обычным людям, той же Анастасии Кузиной, Анне Алимовой и другим неравнодушным, удалось выиграть суд, и Кристину признали живой. Дальше Кристина сама легла на реабилитацию. Она уже полтора года в чистоте.

Мы по шагу двигаемся к тому, чтобы восстановить ее как гражданку во всех правах. Это непросто. Мы боремся за то, чтобы Кристина получила как минимум условный срок, это вполне возможно по закону. И еще мы хотим дать ей возможность ходить. Сейчас она передвигается на коляске, увы. Отношение к бывшей наркозависимой продемонстрировали врачи одной из больниц, где довели ситуацию до гангрены и забыли указать в выписке и сообщить самой Кристине, что у нее поражено гноем колено и кости просто оплавлены. Исправить предстоит очень многое.
Уже сделана операция по восстановлению почечных артерий, проведено лечение печени, но процесс пока приостановился, потому что вместо операции по удалению желчного было принято решение прооперировать ногу. Но к удалению желчного мы вернемся и, скорее всего, будем делать его в ЛРЦ МЗ РФ платно, потому что у Кристины очень плохие сосуды.

И, наверное, это отчасти манифест. Каждый, кто хочет кинуть в Кристину камень, помните, что пройдя четыре госпитализации по нескольку месяцев в психиатрической клинике, пожив на улице, потеряв ребенка, семью, здоровье, она сохранила рассудок, желание жить и веру в людей. Каждый, кто захочет кинуть в Кристину камень, просто поставьте себя на ее место.

Почему мы должны ей помочь? Потому что мы то общество, которое прошло мимо маленькой Кристины, когда ее уничтожала собственная мать, мимо ее матери, дошедшей до такого. Мы прошли мимо, когда она лежала в коридоре больницы, истекая кровью и гноем. Уже в декабре этого года, положив Кристину в очень крутую клинику, получили мерзкое:
– Вы подложили нам наркоманку!
– Вы что она больше года в чистоте!
– Ну и что…
Теперь я обхожу эту клинику стороной. Потому что если там вдруг покажется, что я как-то не так одета, не так выгляжу или веду себя, то я наркозависимая. А мы, диабетики, можем «поплыть», потому что упал сахар. В общем, избави Боже нас от таких врачей. Ну да речь не о том, а о Кристине.

Если вы дочитали до конца этот опус, то очень надеемся, что вы поддержите нас, нашу работу, нашу подопечную и друга Кристину Бальчеву, вместо того чтобы надевать белое пальто и думать: «Ну со мной этого не случится, все это выдумки!»
А вот, знаете, не выдумки. У нас есть еще одна подопечная с практически дословно схожей историей. Когда она появилась, мы с Крис сидели, слушали ее и просто оцепенели от того, как похожи их судьбы.